«Выходи по одному! Руки вверх»!

Пришлось подчиниться.

— Почему дали деру? — лукаво спросил лейтенант.

— Потому что догоняли! — буркнул Коньков, опустив руки.

— Руки вверх! Мы догоняли, оттого что вы убегали!

— Не догоняли бы, никто не убегал бы! — сказал Голицин.

— Не будем грубить во избежание! — предупредил лейтенант. — Наш долг догонять убегающих!

— А наш долг убегать от догоняющих! — огрызнулся Коньков.

— Хватит валять дурака! Что в багажнике?

— Кирпич!

— Что ж это за кирпич, с которым так драпают?! Покажите!

Коньков отпер багажник. Милиционеры рассмеялись с чувством выполненного долга:

«Отлично! Воруем?!» — Это личный кирпич! — заорал вдруг Коньков. — Хотели сдать государству, но черта с два!

— «Сдать государству!» — у лейтенанта от хохота отлетела пуговица на шинели.

— Вываливайте тут, государство само подберет! Лишь бы вам не досталось!

Ворюги! А ну, живо!

«Ворюги», ликуя, набросились на кирпич. Милиционеры, довольные своей выдумкой, хохотали. Это был тот редкий случай, когда противоборствующие стороны не сомневались, что надули друг друга.

Давно Голицин так легко не взбегал на шестой этаж.

Спал Петр Сергеевич как ребенок и во сне улыбался. Разбудил звонок в дверь. На площаке стояли счастливые, потные школьники. Старший отрапортовал:

— Мы из сороковой школы. Помогаем пожилым на дому. Нашли кирпич, нам сказали, что ограбили вас. Кирпич здесь!

Пока Голицин, потерявший дар речи, как альпинист, цеплялся за стенку, ребята сложили посреди комнаты памятник огнеупорному кирпичу. Старший спросил: «Может, еще чего-нибудь принести?» — Воды! — прошептал Петр Сергеевич.

Дети подали воду, отсалютовали и, шагая в ногу, ушли. Проклиная Байрона с его камином и кирпичами, Голицин поплелся к Витьке Рыжему. Поговаривали, вроде попал тот в дурную компанию, которая чистит квартиры.